Гражданская война и археологическое дело. Убийство В.В. Шкорпила

Опубликовано в «Чёрная археология»

Музейное и археологическое дело, понимая под последним охрану памятников и раскопки, в дореволюционный период в Крыму, как и во всей России, стояло из рук вон плохо.

Самые музейные помещения были совершенно неудовлетворительны, тесны, перегружены материалами, а музейные коллекции размещены в плохих, мало пригодных для экспозиции витринах и на открытых планшетах. При этом все лучшие вещи из крымских раскопок, как общее правило, попадали в столичные музеи, в Эрмитаж, в Московский исторический и Одесский, в Крыму же оставались лишь ненужные этим музеям внешне «непоказательные» предметы.

Единственным органом надзора за состоянием археологических памятников была Таврическая ученая архивная комиссия, но она не могла принимать сколько-нибудь плодотворных мер. При таком положении ценнейшие археологические памятники гибли и расхищались. В отношении разрушения памятников старины в особенности отличались городские самоуправления, расхищая их на свои строительные нужды. Особенно широко развивалась разрушительная хищническая деятельность так называемых «счастливчиков», специализировавшихся на грабежах курганов и могильников в поисках золотых вещей. Эта своеобразная «кустарная промышленность» получила особенное развитие в Керченском районе, где она шла рука об руку с родственной отраслью - подделыванием археологических предметов. Подлинными находками и подделками (зачастую весьма искусными) торговали в Керчи специальные магазины.

В 1921 году на основании положения НКП РСФСР № 187 о губмузеях  образован Областной комитет по делам музеев и охране памятников  старины, искусства, природы и народного быта, известный более под своим сокращенным названием,— как «Крымохрис».

Постановлением конференции Федеративных республик в 1922 году ряд музейных учреждений Крыма был признан имеющим мировое и общегосударственное значение и подчинен непосредственно центру.

Археологическое дело можно разделить на три периода: 1) с 14 ноября 1920 г. по 1922 г.; 2) с 1923 по 1924 гг.; 3) с 1925 года.

Первый, совпадающий с эпохой полной экономической разрухи, явившейся наследием белогвардейской власти, усугубленной к тому же голодным годом и политическим бандитизмом,— оказался по иронии судьбы наиболее благоприятным в отношении охраны археологических памятников. Разруха и бандитизм являлись невольными стражами памятников… Полное отсутствие строительства предохраняло их от столь обычной опасности восстановительного периода — разрушения с целью использования строительных материалов. Бандитизм удерживал «счастливчиков» от хищнических раскопок курганов. Полное отсутствие экскурсантов спасало памятники от разрушительной руки наименее сознательной их части. Археологические памятники в этот период вследствие указанных обстоятельств совершенно не нуждались в мерах наружной охраны. Но вместе с тем не могло быть и речи, за немногими редкими исключениями (например, раскопки в пещере Кизил-коба Эрнста, Бонч-Осмоловского и Забнина), о систематических раскопках. Все внимание Крымохриса в этот период было сосредоточено на спасении и концентрации отдельных частновладельческих археологических коллекций, рассеянных по дворцам, имениям и городским особнякам, покинутым своими владельцами.

В первые же месяцы советской власти в Крыму Ревкомом, Наробразом, ЧЕКа и штабами армий был издан целый ряд приказов, касающихся как музейных ценностей, так и охраны археологических памятников. Наиболее важным из них был приказ Крымревкома № 450 от 21 августа 1921 года, которым в ведение Крымохриса передавался целый ряд наиболее важных археологических памятников, а именно: Херсонесское городище, Бахчисарайский дворец и все дюрбе, пещерные города Чуфут-Кале, Мангуп, Инкерман, Эски-Кермен, Тепе-Кермен, Качи-кален, Бакла, развалины мечетей Ешиль-Джами, Эски-Сарай, Карагоз, Кулеч-Мечеть, район раскопок у Карантина и Мойнак в Евпатории, старые караимские дома в Евпатории (бывшие Бобовича, Шишмана, Бабаджана, Чубара), развалины генуэзских крепостей в Феодосии и Судаке, развалины древних татарских сооружений в Старом Крыму и, наконец, «весь район Керченского городища и места всех археологических раскопок Керченского района, все развалины крепостей, церквей, мечетей и все курганы, пещеры и пещерные города всего Крыма». Этим же приказом воспрещалось «занятие, использование, переделки, перестройки, раскопки всех вообще памятников и исторических мест в Крыму, а также производство археологических раскопок, разведок и изысканий без разрешения Крымохриса». Обязанность следить за исполнением приказа и привлекать к ответственности за нарушение его возлагалась на милицию, уревкомы, горревкомы, волревкомы и сельревкомы.

Второй период (1923 — 24 гг.) является наименее благоприятным для археологических памятников. Процесс залечивания ран, нанесенных Крыму разрухой и голодом, характеризуется началом строительной деятельности как в деревнях, так и в городах. Архитектурные памятники начинают разбираться в качестве строительного материала и для выжига извести. Вместе с тем начинает оживляться и хищническое кладоискательство.

Третий период (1925 – 1927 гг.) является более благоприятным для археологического дела в Крыму. С 1925 года было приступлено НКЗемом к фактическому вымежеванию археологических памятников, находившихся на учете Крымохриса.

(Полканов А.И. История музейного дела и охраны памятников культуры за 10 лет Советской власти в Крыму / Центральный музей Крым. Республики. – Симферополь, 1931).

Убийство В.В. Шкорпила

В 1853 году в городе Высокое Мыто, Чехия, родился Владислав Вячеславович Шкорпил — будущий выдающийся российский археолог. Он получил свое образование в Пражском университете, где прослушал 4 семестра лекций по классической филологии, после обучался в Лейпциге. После окончания семинара, Шкорпила назначили преподавателем древних языков в Таврическую губернию, а точнее в Ялтинскую Александровскую гимназию.

В 1886 году молодого специалиста перевели работать в Керченскую гимназию. Тут неизученные памятники Боспора заинтересовали Владислава Шкорпила. В то же время Шкорпилу доверяли пост директора музея, когда Думберг брал отпуска. С 1894 по 1902 год Владислав Вячеславович заведовал музеем Мелек-Чесменского кургана.

В 1901 году 16 июля был назначен директором Керченского музея древностей. Он стал выдающимся археологом не только в полевых условиях на раскопках, но и в кабинетной археологии. Ученый регулярно публиковал отчеты о своей археологической деятельности на Таманском полуострове и в Керчи. В 100 работах, опубликованных Шкорпилом, описаны многие памятники, обнаруженные при раскопках того времени.

С 1886 года судьба Владислава Вячеславовича Шкорпила с 1886 г. неразрывно связана с Керчью. Древняя столица Боспорского царства привлекла молодого преподавателя большим количеством античных памятников, а еще больше их неизученностью. Он стал постоянным участником полевых раскопок, регулярно публиковал отчеты об археологической деятельности в Керчи и на Таманском полуострове. В 100 работах, опубликованных Шкорпилом, описаны многие памятники, обнаруженные при раскопках того времени.

Не оставляя преподавательскую работу в гимназии, Владислав Вячеславович с 1894 по 1901 год заведовал музеем Мелек-Чесменского кургана, а в июле 1901 года был назначен директором Керченского музея древностей.

Помимо своих прямых обязанностей директора музея, археологической деятельности и исследований, В. В. Шкорпил занимался охраной памятников археологии. Дело это было непростым и опасным для жизни. В то время исторические памятники активно грабились "счастливчиками" - охотниками за золотом, "черными копателями", выражаясь современным языком. Многие найденные ими предметы директору музея древностей приходилось выкупать за личные средства. А иногда даже пресекать незаконную деятельность кладоискателей, обращаясь в полицию. В 1904 году «счастливчики» по ул. Госпитальная, 38 обнаружили склеп с золотыми и серебряными вещами, которые купил доктор Терлецкий, но музей забрал вещи и переправил в Эрмитаж. Не получив вознаграждения, А. Терлецкий и директор музея В. Шкорпил стали подвергаться угрозам. В. Шкорпил обратился к градоначальнику М.Д. Клокачеву: «Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство положить конец стращанию, которому подвергаются все те, которые имеют какое-либо отношение к делу об ограблении катакомб на Госпитальной улице,  со стороны Кузьмы Щелкунова, коновода «счастливцев», ограбивших эти катакомбы...».

В 1906 году в ходе проведения исследований в Мирмекии, «черные копатели», которые занимались грабежом исторических памятников, нашли саркофаг, который принесли домой, в надежде поживиться античными сокровищами, но об этом узнал директор музея. Шкорпил не стал сам ехать к грабителям, а отправился в полицию. Кладоискателей посадили на семь суток.

В тяжелый период безвластия 1917-1918 гг. директор пытался приложить все силы для сохранения коллекции Керченского музея древностей. 25 апреля 1917 г. он сообщал в Петроградскую археологическую комиссию: «Под влиянием последних событий началось повсеместное раскапывание древних гробниц. Теперь я принужден ограничиться покупкой более ценных предметов, которые бы иначе попали в заграничные музеи».

У Владислава Вячеславовича хватало сил только на наблюдение за доставкой древних вещей из Тамани в Керчь и предотвращение продажи сокровищ в заграничные музеи. Шкорпил на свои средства выкупал артефакты. Такую преданность профессии и делу заметило и советское правительство Тавриды, действующее в Крыму в январе-апреле 1918 года. Несмотря на обилие царских наград у археолога, новая власть вновь назначила Шкорпила директором Керченского музея, теперь уже советского учреждения.

15 января 1918 г. он писал: «При теперешнем положении дел, когда нет власти, препятствовать грабежу я не в силах, т.к. во главе этой шайки стоит выпущенный из тюрьмы каторжник Алексей Волков, вырезавший когда-то целую семью под Феодосией».

Используя карательную машину советской власти, обиженные В.В. Шкорпилом в разные годы «счастливчики» попытались свести с ним счеты. Они обратились в военно-революционный трибунал Керчи с иском о привлечении Шкорпила к ответственности «как контру» за то, что он конфисковал у них найденные ценности и передавал в Эрмитаж.

Жизнь Владислава Вячеславовича оборвалась трагически. Он был убит грабителями 27 декабря 1918 года в подъезде собственного дома, когда возвращался с педсовета гимназии. Бандиты подстерегли ученого у входа в Керченский музей, который в то же время был домом Шкорпила. Грабитель-убийца полицией найден так и не был.

Могила выдающегося археолога, к сожалению, была утеряна, в память потомкам осталась только мемориальная доска, которую установили в 1966 году на бывшем здании Музея.

Заинтересовался? Поделись в соц. сетях!

Инстаграм

Музей на Facebook

Присоединяйтесь!

Одноклассники

Присоединяйтесь!

Вконтакте